Кронштадт-Ораниенбаум

Прибытие

9 июня «Love and Unity», «George» и ещё 9 судов, перевозивших колонистов из Любека, прибыли в Кронштадт. В этот день в столицу Российской империи прибыло более 3600 колонистов.

После проведения таможенной процедуры и улаживания всех формальностей колонистов сверили с корабельными списками капитанов и перевезли на шестивёсельных парусных шлюпках в Ораниенбаум, где их встретил представитель Канцелярии и разъяснил, что им нужно сделать, чтобы как можно быстрее отправиться дальше на Волгу. В частности, переселенцы должны были принять присягу, зарегистрироваться у чиновников Канцелярии, получить суточные и деньги на одежду и обувь для дальнейшего следования в колонии.

Пока поток колонистов был небольшим, их расселяли на квартирах в Ораниенбауме или его окрестностях. Когда мест стало не хватать, семьи переселенцев стали селить в Стрельнинской мызе, Петергофе (в хозяйственных и подсобных строениях), слободе и других ближайших деревнях. Санитарное состояние многих колонистов оставляло желать лучшего. К тому же плотность их проживания способствовала распространению многих заболеваний (лихорадка различных видов, корь, чесотка, потница, дизентерия и т. д.), особенно оспы. Утомлённые долгой дорогой до Петербурга, многие колонисты, к тому же, тяжело переносили местный суровый климат.

Рапорты Ивана Кульберга

В последующие дни прибывшие колонисты были зарегистрированы чиновниками конторы Канцелярии в Петербурге, которой руководил Иван Кульберг. Запись велась в установленной форме на русском языке. Эти списки получили впоследствии название «рапорты Ивана Кульберга». Списки сохранились до наших дней[16] и содержат информацию о более чем 20 000 колонистах, приехавших в 1766 году, в том числе и данные о семье Йоханнеса Вайнбергера (под номером 1658) и его родственников (семей Гросс). Форма регистрации списков содержала следующие пункты:

• Дата прибытия корабля в Россию.
• Порт отправления.
• Название корабля и фамилия капитана.
• Имя и фамилия колониста, возраст, место отбытия, вероисповедание, профессия и место, где он хочет жить.
• Имена жены и детей и их возраст со слов.

Огромный приток колонистов и нехватка времени у чиновников приводили иногда и к серьёзным ошибкам. Так, например, чиновники канцелярии Ивана Кульберга при обработке рапортов запросто «выкинули» из списков судно «George» и записали всех его колонистов на судно «Love and Unity», хотя первый рапорт чиновника Шмаля был составлен верно. К тому же «Love and Unity» записали английским фрегатом (военным судном), хотя это было торговое судно, а капитан вовсе не был офицером британской короны [16]. Также было сделано много ошибок при переводе и транскрипции немецких имён и фамилий колонистов, что до сих пор создаёт немало проблем любителям генеалогии, историкам и потомкам колонистов, ищущим свои корни. Так, например, наш Йоханнес был записан как «Йоганн».

Я заказал у Игоря Плеве оттиск оригинальной записи о наших предках в списках Кульберга. Это было важно для того, чтобы ответить на вопрос, на каком этапе пути семья потеряла всех трёх дочерей. В Саратов прибыла семья из четырёх человек — Йоханнес, Анна и двое сыновей: Йоханн Хайнрихь и Йоханн Георг. Запись содержала следующую информацию:

• Номер: 1658
• Имя и фамилия колониста: Йогань Вайнбергень
• Место отбытия: «непонятно»
• Вероисповедание: лютеранин
• Профессия: хлебопашец
• Где хочет жить: «тожь» (означает там же, где и выше записанный колонист «около Саратова при хлебопашестве»)
• Жена: Анна
• Сыновья: Йогань Каспарь (16 1/4), Георгь (13)
• Дочь: Анна Елизабеть (1 или 7)

Ну, если с Йоханнесом и Анной всё более или менее понятно, то с их детьми писари накуролесили конкретно. Вот данные детей по церковной книге:

• Йоханн Хайнрихь — 18 лет
• Йоханн Георг — 17 лет
• Клара Элеонора — 13 лет
• Анна Клара — 3 года
• Анна Катарина — 1 год

Чтобы все эти записи детей имели хоть какую-нибудь логику и помогли ответить на вопрос, сколько детей семьи Вайнбергер прибыло в Петербург, я просто представил себе, что писари сначала забыли внести в графу «имя» старшую дочь Анну Клару, а затем, внося даты рождения детей, начали с Георга. Вот и получил старший Хайнрихь примерный возраст Георга, а Георг — точный возраст Анны Клары. Сама же Анна Клара могла, с лёгкой руки писарей, исчезнуть. Младшая Анна Катарина была записана правильно (1 год).

У всех трёх детей из списка как минимум одна часть их имён совпадает. В общем, исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что семья Вайнбергер при переезде из Штайнберга в Санкт-Петербург потеряла предпоследнего ребёнка — дочку Анну Клару, четырёх лет от роду.

Да, всё было бы так просто, если бы не было так сложно. Дело в том, что этот же самый неправильный возраст сыновей Йоханнеса был записан и во время первой ревизии в 1767 году уже в колониях. Возможно, писари просто взяли списки Кульберга за основу для записи колонистов в ревизионные листы.

Хорошо, но тогда как объяснить следующий факт?

В книге «Einwanderung in das Wolgagebiet 1764–1767» (том 4, стр. 43) Игорь Плеве упоминает, что сразу после внесения в списки Кульберга семья Вайнбергер получила от Канцелярии в Петербурге 16 рублей. Это были деньги на одежду и обувь для предстоящего пути на Волгу. Семейные пары с детьми получали финансовую помощь следующим образом:

• Глава семьи — 6 рублей
• Супруга главы семьи — 6 рублей
• Дети (независимо от возраста) — 2 рубля

Методом несложных расчётов (6+6+2+2) можно вычислить, что в Петербурге во время внесения в списки Кульберга семья состояла из четырёх человек. В колонии на Волгу также приехали четыре человека (родители и два старших сына). Это значит, что девочек семья могла потерять в пути от Бюдингена до Петербурга, но как же тогда быть с дочкой, которая всё-таки внесена в списки Кульберга?

Пока этот вопрос остаётся открытым.

Конечно же, нельзя строго судить работу чиновников и «чистоту» списков. Надо учитывать тот факт, что переселенцы переезжали из различных районов Европы и говорили на разных диалектах. Многие из них были необразованны. К тому же в то время ещё не было единых правил грамматики написания немецкого языка («пиши — как слышишь»), и в немецком языке даже использовались латинские слова и буквы, что значительно усложняло работу писарей канцелярии, многие из которых не так хорошо владели немецким. Часть колонистов-вызывателей приезжала из Франции, Голландии, Бельгии и т.д. К тому же шкиперы Британской Империи добавляли в корабельные списки свой неповторимый английский колорит.

Присяжные листы

В период проживания в Ораниенбауме колонистов также знакомили с российскими законами и традициями. Затем они принимали присягу на верность Российскому государству, которая была утверждена графом Орловым 3 августа 1763 года. С этого момента переселенцы становились подданными Российской империи.

По прибытии в Кронштадт шкиперы всех судов обязаны были передать корабельные листы и транспортные списки колонистов таможенникам и чиновникам Канцелярии Ивана Кульберга. Именно на основании этих листов и списков чиновники Канцелярии составляли рапорты Ивана Кульберга и присяжные листы, в которые в хронологическом порядке вносили данные о колонистах. Присяжные листы составлялись для пассажиров каждого судна в отдельности.

Только после принятия присяги колонисты могли рассчитывать на получение денежных и вещевых пособий и на денежную ссуду в колониях.

Порядок принятия присяги был следующим: пастор зачитывал на немецком языке текст присяги, и колонисты должны были повторять его за пастором. После этого грамотные расписывались в присяжных листах напротив своих имён. Неграмотные же просто ставили крестики напротив своих имён, записанных старостами (форштегерами). В конце списка ставил подпись и пастор, подтверждая подлинность и правильность принятия присяги переселенцами.

И хотя по законам Российской империи того времени к присяге приводились все подданные мужского пола начиная с 12 лет, для колонистов, видимо, сделали исключение. За редким исключением присягали только главы семей или переселенцы без семей, достигшие возраста 17 лет. Иногда по желанию присягу принимали вдовы семей и юноши в составе семей. Таким образом, списки не охватывают всех колонистов, а в основном — только глав семей, мужчин.

Конечно же, мне очень хотелось знать, был ли наш прапредок Йоханнес грамотным и подписал ли он лично присягу на верность Российской империи.

Присяжные листы этого периода также сохранились и находятся в архивах Российского государственного архива древних актов (РГАДА, фонд 283, дело 61, страница 192)[16]. Полгода мы стучали в «закрытые» двери центрального архива РГАДА в Москве, а хорошая знакомая брата и его жены оббивала их пороги в надежде наконец-то получить оттиск того самого заветного присяжного листа.

Господь услышал наши молитвы и сжалился над нами :-) Двери РГАДА открылись для нас, и мы этот самый оттиск (лист с именами и росписями переселенцев с судна «Лоф анд Юнити») получили [81].

Йоханнес Вайнбергер был грамотным и лично расписался напротив своей фамилии. Он был единственным членом семьи, который был внесён в присяжные списки.

Присяжные листы и списки Кульберга составлялись разными чиновниками, поэтому и между ними существуют отличия. Имена переселенцев в присяжных листах написаны на немецком языке, а в списках Кульберга — на русском. Как следствие, имя нашего предка в присяжных листах (в отличие от списков Кульберга) было записано правильно — «Йоханнес», так как его писал сам «автор» — Йоханнес Вайнбергер.

После принятия присяги неженатые колонисты получали по 4 рубля, а семейные родители — по 6 рублей на человека и по 2 рубля на каждого ребёнка на приобретение одежды, обуви и других необходимых в дороге предметов домашнего обихода. Семья Вайнбергер получила от Канцелярии 16 рублей [17].

После улаживания всех регистрационных формальностей Йоханнес с семьёй, как и большинство семей других колонистов, стал дожидаться отъезда на Волгу.